Неточные совпадения
Прежде, давно, в лета моей юности, в лета невозвратно мелькнувшего моего детства, мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту: все равно, была ли то деревушка, бедный уездный городишка, село ли, слободка, — любопытного много открывал в нем
детский любопытный
взгляд.
Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым
взглядом и туго закрученною косой над
детскою шейкой.
Но он не мог оторвать
взгляда своего от игры морщин на измятом, добром лице, от изумительного блеска
детских глаз, которые, красноречиво договаривая каждую строку стихов, придавали древним словам живой блеск и обаятельный, мягкий звон.
Еще тогда она заметила, что это человек особенный и особенно смотрит на нее, и заметила это невольно поражающее соединение в одном лице суровости, которую производили торчащие волосы и нахмуренные брови,
детской доброты и невинности
взгляда.
Нет в ней строгости линий, белизны лба, блеска красок и печати чистосердечия в чертах, и вместе холодного сияния, как у Софьи. Нет и
детского, херувимского дыхания свежести, как у Марфеньки: но есть какая-то тайна, мелькает не высказывающаяся сразу прелесть, в луче
взгляда, в внезапном повороте головы, в сдержанной грации движений, что-то неудержимо прокрадывающееся в душу во всей фигуре.
Он сказал это так громко, что все слышали его слова. Кровь с необыкновенной силой прилила к моему сердцу; я почувствовал, как крепко оно билось, как краска сходила с моего лица и как совершенно невольно затряслись мои губы. Я должен был быть страшен в эту минуту, потому что St.-Jérôme, избегая моего
взгляда, быстро подошел ко мне и схватил за руку; но только что я почувствовал прикосновение его руки, мне сделалось так дурно, что я, не помня себя от злобы, вырвал руку и из всех моих
детских сил ударил его.
Что же касается до букв Н. Ф. Б., то, на его
взгляд, тут была одна только невинная шалость, самая даже
детская шалость, так что и задумываться об этом сколько-нибудь было бы совестно и даже в одном отношении почти бесчестно.
Что за
детская выходка?» Словно угадавши мои мысли, она вдруг бросила на меня быстрый и пронзительный
взгляд, засмеялась опять, в два прыжка соскочила со стены и, подойдя к старушке, попросила у ней стакан воды.
Девушка, которую он назвал своей сестрою, с первого
взгляда показалась мне очень миловидной. Было что-то свое, особенное, в складе ее смугловатого, круглого лица, с небольшим тонким носом, почти
детскими щечками и черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто не вполне еще развита. Она нисколько не походила на своего брата.
И когда я теперь вспоминаю эту характерную, не похожую на всех других людей, едва промелькнувшую передо мной фигуру, то впечатление у меня такое, как будто это — само историческое прошлое Польши, родины моей матери, своеобразное, крепкое, по — своему красивое, уходит в какую-то таинственную дверь мира в то самое время, когда я открываю для себя другую дверь, провожая его ясным и зорким
детским,
взглядом…
Ревность его сказывалась дико и грубо: каждый мужской
взгляд, брошенный на его молоденькую жену, казался ему нечистым, а ее
детский смех в ответ на какую-нибудь шутку в обществе представлялся непростительным кокетством.
Несмотря на усвоенный молодым Гариным от своего друга и руководителя
взгляд на женщин, образ соблазненной им девушки, подруги
детских игр, из-за слабости характера оставленной им на произвол судьбы, окутанной даже для него полнейшей неизвестностью, словом — образ Александры Яковлевны нередко мелькал в его воображении и часто заставлял его среди разгара холостой пирушки, при звуках опереточных мотивов, под веселый говор продажных парижанок, поникать красивой головой, чтобы скрыть позорные, с точки зрения окружающих, светлые и чистые, невольно набегавшие на глаза слезы, — слезы угрызения совести.
А Котик? Она похудела, побледнела, стала красивее и стройнее; но уже это была Екатерина Ивановна, а не Котик; уже не было прежней свежести и выражения
детской наивности. И во
взгляде и в манерах было что-то новое — несмелое и виноватое, точно здесь, в доме Туркиных, она уже не чувствовала себя дома.
Сначала дичившаяся его, Талечка с течением времени привыкла к нему, стала разговорчивее и откровеннее, но в ее
детских глазках он никогда не мог прочесть ни малейшего смущения даже в ответ на бросаемые им порой страстные, красноречивые
взгляды — ясно было, что ему ни на мгновение не удалось нарушить сердечный покой молодой девушки, не удалось произвести ни малейшей зыби на зеркальной поверхности ее души.
Талечка слушала ее с прежним удивленно-вопросительным
взглядом своих чудных,
детских глаз. Действительно, Катя заметно за последнее время осунулась и побледнела, чего Наталья Федоровна, видя свою подругу чуть ли не каждый день, прежде и не заметила.
Мы намеренно придали глазам Лидочки эпитет «прежние», так как несмотря на ее вызывающую красоту,
взгляд ее глаз сохранил выражение
детской чистой наивности, и они, эти глаза, являлись, согласно известному правилу, верным зеркалом ее нетронутой соблазнами мира и знанием жизни души.
Наступила тяжелая минута общего молчания. Всем было неловко. Казачок Тишка стоял у стены, опустив глаза, и только побелевшие губы у него тряслись от страха: ловко скрутил Кирилл Самойлу Евтихыча… Один Илюшка посматривал на всех с скрытою во
взгляде улыбкой: он был чужой здесь и понимал только одну смешную сторону в унижении Груздева. Заболотский инок посмотрел кругом удивленными глазами, расслабленно опустился на свое место и, закрыв лицо руками, заплакал с какими-то
детскими всхлипываниями.
Серые большие глаза скользнули по ней, и этот случайный
взгляд навсегда запал в
детскую душу.
Процесс формирования внутреннего человека шел с поразительною быстротой, и
детское личико Нюрочки часто смотрело недетским
взглядом.
Это наивное раздвоение ребенка и размышляющей женщины, эта
детская и в высшей степени правдивая жажда истины и справедливости и непоколебимая вера в свои стремления — все это освещало ее лицо каким-то прекрасным светом искренности, придавало ему какую-то высшую, духовную красоту, и вы начинали понимать, что не так скоро можно исчерпать все значение этой красоты, которая не поддается вся сразу каждому обыкновенному, безучастному
взгляду.
Она очень любила мыслить и добиваться истины, но была до того не педант, до того с ребяческими,
детскими выходками, что вы с первого
взгляда начинали любить в ней все ее оригинальности и мириться с ними.
Все ему нравилось в ней: и застенчивая грация просыпавшейся женщины, и несложившаяся окончательно фигура с прорывавшимися
детскими движениями, и полный внутреннего огня
взгляд карих глаз, и душистая волна волос, и то свежее, полное чувство, которое он испытывал в ее присутствии.
«В высшей степени достойная особа» представляла из себя девятнадцатилетнюю девушку с прекрасной белокурой головкой, добрыми голубыми глазами и длинными кудрями. Она была в ярко-красном, полудетском, полудевическом платье. Стройные, как иглы, ножки в красных чулках сидели в крошечных, почти
детских башмачках. Круглые плечи ее всё время, пока я любовался ею, кокетливо ежились, словно им было холодно и словно их кусал мой
взгляд.
Мошка представлял совершеннейший контраст Праздникову. Это был совсем мизерный человечек, крохотный, худенький, узкоплечий, с колючими глазками и бледным, старчески измятым личиком. Видом своим он напоминал припущенного к выводку цыпленка, которого наседка-мачеха исклевала насквозь. И голос у него был отчасти
детский, отчасти птичий. При первом же
взгляде на него являлось убеждение, что он голоден, но что, как его ни корми, никакая пища не пойдет ему впрок. Праздников уверял, что у него внутри гнездо.
Ей было всего восемнадцать лет, но эти
детские глаза уже смотрели мертвым
взглядом, отражая в себе бессонные пьяные ночи, бродяжничество в качестве арфистки по кабакам и вообще улицу.
Я вспыхнула и оглянулась кругом. Ни одного сочувствующего лица, ни одного ласкового
взгляда!.. И это были дети, маленькие девочки, слетевшиеся сюда еще так недавно с разных концов России, прощавшиеся со своими родителями всего каких-нибудь два месяца тому назад так же нежно, как я только что прощалась с моим ненаглядным папой! Да неужели их
детские сердечки успели так зачерстветь в этот короткий срок?..
Что за странный отблеск
детской радости, милого, чистого удовольствия сиял на этих изборожденных, клейменых лбах и щеках, в этих
взглядах людей, доселе мрачных и угрюмых, в этих глазах, сверкавших иногда страшным огнем!
Через несколько минут мальчик, весь бледный и трепещущий, появился на пороге кабинета. Его чуткое
детское сердце угадывало, что здесь сейчас решится его судьба. Он обвел своими умными глазами отца и мать и остановил
взгляд на Аврааме Петровиче. В этом
взгляде смешивались и страх, и надежда.
«Князь Андрей вздохнул и лучистым,
детским, нежным
взглядом взглянул на раскрасневшееся восторженное лицо Пьера.
Она оглядела всех, медленно улыбаясь. Дарья Петровна поспешно наклонилась лицом над скатертью. Александра Михайловна слушала с пристальным
детским любопытством, стыдясь и удивляясь, как она все это может рассказывать. Девушка подметила выражение ее
взгляда, увидела бедную, отрепанную одежду соседок и продолжала, рисуясь своим бесстыдством.
«Чужой человек!» И растет он, ничьему сердцу не близкий, никем не обласканный; ни одно приветливое слово, ни один ласковый
взгляд не осветят
детских лет его…
— Уйдите от меня! — добавил он через секунду, не сводя острого, встревоженного
взгляда с длинных пол, которые все колыхались, таинственно двигались, как будто кто-то в них путался и, разом распахнувшись, защелкали своими взвившимися углами, как щелкают
детские, бумажные хлопушки, а по стеклам противоположного окна мелькнуло несколько бледных, тонких линий, брошенных заходящей луною, и вдруг все стемнело; перед Долинским выросла огромная мрачная стена, под стеной могильные кресты, заросшие глухой крапивой, по стене медленно идет в белом саване Дора.
Анютка, простая дворовая девочка, привлекла его внимание; о сколько ласк, сколько слов,
взглядов, вздохов, обещаний — какие
детские надежды, какие
детские опасения!
Вот показалась из-за рогожи другая голова, женская, розовая, фантастическая головка, достойная кисти Рафаэля, с
детской полусонной, полупечальной, полурадостной, невыразимой улыбкой на устах; она прилегла на плечо старика так беспечно и доверчиво, как ложится капля росы небесной на листок, иссушенный полднем, измятый грозою и стопами прохожего, и с первого
взгляда можно было отгадать, что это отец и дочь, ибо в их взаимных ласках дышала одна печаль близкой разлуки, без малейших оттенок страсти, святая печаль, попечительное сожаление отца, опасения балованной, любимой дочери.
Девочки росли под зорким
взглядом Антиповны, делили игры и забавы, делили и свое
детское горе. С летами Ксюша сделалась молодой хозяйкой Ксенией Яковлевной, а Домаша — ее любимой сенной девушкой, с некоторым отличием среди других, приставленных к Ксении Яковлевне.
Часто, когда я в бальном платье входила в
детскую, чтобы на ночь перекрестить ребенка, и заставала мужа в
детской, я замечала как бы укоризненный и строго внимательный
взгляд его, устремленный на меня, и мне становилось совестно.
С памятником Пушкина была и отдельная игра, моя игра, а именно: приставлять к его подножию мизинную, с
детский мизинец, белую фарфоровую куколку — они продавались в посудных лавках, кто в конце прошлого века в Москве рос — знает, были гномы под грибами, были дети под зонтами, — приставлять к гигантову подножью такую фигурку и, постепенно проходя
взглядом снизу вверх весь гранитный отвес, пока голова не отваливалась, рост — сравнивать.
Попытки восстановления допотопного дикого
взгляда на жизнь, как на личное существование, которыми занята так называемая наука нашего европейского мира, только очевиднее показывают рост разумного сознания человечества, показывают до очевидности, как выросло уже человечество из своего
детского платья.
В маленькой комнатке за магазином жила сестра хозяина, я кипятил для нее самовары, но старался возможно реже видеть ее — неловко было мне с нею. Ее
детские глаза смотрели на меня все тем же невыносимым
взглядом, как при первых встречах, в глубине этих глаз я подозревал улыбку, и мне казалось, что это насмешливая улыбка.
Все это вспоминается Якову Потаповичу, а наряду с этим проносятся и другие воспоминания —
детские игры с княжной Евпраксией, подраставшей и расцветавшей на его глазах. Сильно привязались они друг к другу с молодой княжной, не расстаются, бывало, в часы и игр, и забав. Годы между тем летят своей чередой, в сердце юноши пробуждается иное чувство, любовь пускает свои корни на почве
детской привязанности, кровь молодая горит и волнуется, не сдержит
взгляда — и обожжет он невольно красавицу-княжну.
Образ красивого, статного юноши, воспеваемого песнями, лишь порой мелькал в ее девичьем воображении. Более всех из виденных ею мужчин под этот образ подходил Яков Потапович, но его, товарища
детских игр, она считала за родного, чуть не за сводного брата и не могла даже вообразить себе его как своего суженого, как того «доброго молодца», что похищает, по песне, «покой девичьего сердца». Спокойно, до последнего времени, встречала она его ласковый
взгляд и слушала его тихую, сладкую речь.
Милица смотрит на юношу благодарными глазами. Его энергичное, открытое лицо, умный, честный
взгляд больших серых глаз и эта добродушная,
детская улыбка — сразу располагают ее в пользу юноши.
Во
взгляде ее была та
детская важность, когда дети, оставшись одни с незнакомым, уйдут в угол и оттуда важно и недоверчиво поглядывают на нового, никогда еще и не бывшего гостя; но была, может быть, и другая, как бы уж и не
детская мысль, — так показалось Вельчанинову.
Девушка приняла помощь без
взгляда и благодарности — внимание ее было поглощено свертком. Нож казался в ее руках
детской жестяной саблей, тем не менее острое лезвие вспороло холст и веревки с быстротой молнии. Аян, охваченный любопытством, стоял рядом, думая, что его руки сделали бы то же самое, только быстрее.
Белая как лунь голова, нафабренные черные усы и загорелое морщинистое лицо придавали ему на первый
взгляд выражение строгое и суровое; но, вглядевшись ближе в его большие круглые глаза, особенно когда они улыбались (губами он никогда не смеялся), что-то необыкновенно кроткое, почти
детское вдруг поражало вас.
Увидев, что в книжке нет того, что при первом
взгляде было замечаемо моим
детским пытливым вниманием, я сам пробовал описывать зверков, птичек и рыбок, с которыми мне довелось покороче познакомиться.
Иногда его охватывали самые страшные подозрения, но вспоминая ее милую,
детскую улыбку и ясный
взгляд ее чудных глаз, он снова верил в ее чистоту, верил безусловно и безгранично.
Мальчик перестал читать и задумался. В избушке стало совсем тихо. Стучал маятник, за окном плыли туманы… Клок неба вверху приводил на память яркий день где-то в других местах, где весной поют соловьи на черемухах… «Что это за жалкое детство! — думал я невольно под однотонные звуки этого
детского голоска. — Без соловьев, без цветущей весны… Только вода да камень, заграждающий
взгляду простор божьего мира. Из птиц — чуть ли не одна ворона, по склонам — скучная лиственница да изредка сосна…»
Дня через три величественные чемоданы были отправлены на станцию, а вслед за ними укатил и тайный советник. Прощаясь с матушкой, он заплакал и долго не мог оторвать губ от ее руки, когда же он сел в экипаж, лицо его осветилось
детскою радостью… Сияющий, счастливый, он уселся поудобней, сделал на прощанье плачущей матушке ручкой и вдруг неожиданно остановил свой
взгляд на мне. На лице его появилось выражение крайнего удивления.
Взгляд Бесприютного, который он поднял на полковника, стал как-то тяжел и мутен. Но полковник теперь не глядел на бродягу. Полковник знал про себя, что он добр, что его любят арестанты «за простоту». Вот и теперь он приехал сюда со своим мальчишкой, и семилетний ребенок играет на дворе с собакой среди снующей по двору кандальной толпы. Прислушавшись, инспектор различил среди наступившей в камере тишины игривое урчание собаки во дворе и звонкий
детский смех.